Ни в чем торжество общественного строя не выражается так мощно, как в перенесении нужд до последнего предела. И если у нас умирающий с голода похож на съеденного по иному способу, то он никогда не лишен духовной пищи и похож на тех мучеников, которых нам представляют великие художники, - снизу его обдирают, а сверху его зовет хор летающих ангелов, так что вы по лицу видите, что операция ему скорее доставляет удовольствие.

- Ну, а в Алжире чем вы украсите, выкупите голодную смерть? Там наши французы и те дичают в зуавов.

- Я в такие тонкости не вхожу. Если их религия не удерживает, долг не удерживает, пусть страх казни удержит.

- Пристращать виселицей умирающего с голода трудно, одно - embarras du choix [затруднительность выбора (фр.)].

- А позор?

- Это еще мудренее растолковать полудиким. Сегодня одного расстреливают за побег из какого-нибудь легиона, куда его взяли насильно с обязанностью убивать кого попало, завтра будут вешать Фатиму за людоедство, - толкуй им различие. Для их тупости им все кажется, что они побежденные и падают на поле сражения.

- Vous vous moquez du monde [Вы издеваетесь над миром (фр.)]. Нашли, что защищать, - заметил уже взволнованным голосом Пелисье.

- Я согласен с вами, - отвечал, смеясь, доктор, - что лучше было бы всей семье, проголодавши месяц и ничего не евши четыре дня, завернуть головы в бурнусы и умереть. Да как им растолковать корнелевское "qu'il mourut ["умереть!" (фр.)]!". Для того чтоб они поняли, надобно их непременно откормить, а откормишь их - они не станут есть соседних детей. Это - логический круг! - И веселый доктор опять расхохотался. - Посмотрели бы вы своими глазами на этих урабов, как их называл один солдат, которому я резал ногу.

- А вы бывали в Алжире? - спросил Пелисье, усталый и очень встревоженный болтовней доктора.