Как-то ночью один прохожий заметил возле ее дома очень странных и пугливых людей, явно нездешних. А кто-то другой видел в ту же ночь сквозь щель в ставне непонятный зеленый свет в доме вредной тетки. Этими слухами интересовался и наш участковый милиционер. Но ничего подозрительного он не выяснил. Установил только, что с пропиской все в порядке и что в доме Тимофеихи проживает ее племянник, мальчишка с дурацким именем - не то Тобус, не то Копус. Он приехал к ней в гости. Потом мы услыхали, что она зовет его Топочкой.

Но я заболтался, а впереди уже видны открытые окна капитансрсого дома. О неприятностях, которые из-за тетки Тимофеихи и этого самого Топочки приключились с нашей командой, придется рассказать чуть погодя...

У калитки я затрубил в рог - для этого отлично годилась моя подзорная труба, склеенная из старой газеты. Никто не откликнулся.

- В крепости спят, - зловещим голосом сказал я. - Захватим ее врасплох. Каррамба, открой ворота!

Каррамба нехотя потянул за веревочку. Калитка бесшумно раскрылась.

- Вперед!

Мы вбежали в маленький дворик, заросший травой. У крыльца стоял велосипед Капитана. Тут же валялась капитанская кепка.

- В дом! - шепотом скомандовал я.

Крадучись, мы поднялись по ступенькам крыльца на застекленную - веранду. Пробрались в полутемную прихожую. Тут Каррамба налетел на стул, с грохотом опрокинул его, завопил: "Вперед! Хватай!" - и ворвался в комнату Капитана. В эту минуту он, конечно, сам не верил собственным россказням.

Но в комнате никого не оказалось.

На смятой неприбранной кровати горкой лежали раскрытые толстые книги с карандашными пометками на полях. Книги громоздились и на столе вокруг чернильницы-непроливашки. А в чернильнице торчало обгрызанное гусиное перо - новая причуда Капитана. Тут же лежал глобус, без подставки, зато весь разрисованный фиолетовыми маршрутами капитанских путешествий. На стенке поблескивал медный барометр. Барометр грозил ураганом.