Сдал текинца работникам, во вторых сенях снял с себя кобуру с наганом, снял шашку. Идет наверх безоружный. Арина замечает: ишь, какой серьезный человек. Волос с головы начисто сбрит, усики закручены. Не парень молоденький, а на ногу легок. Хромовые сапоги. Аккуратно фуражку держит в руке: где, мол, ее пристроить?

Арина: "Сейчас тетенька Гликерья примет у вас". Арина в сарафане белого полотна, с выбойкой золотых подсолнушков. Усаживает гостя за стол в обеденной горнице. "Желательно вам отведать наливочки, дорогой гостенек?" - "Да мне бы подходяще водочки, разлюбезная хозяюшка". А Гликерья ставит на стол графинчики, плоские фляжки и пузатеньки.

"Наливочка у нас на гречишном меду, милый гость!" - "Да я уж водочку приметил, ласкова хозяюшка". - "А медок у нас молодой текучее золото пузыристое..."

Блюхер посмеивается, усики подкручивает. Выпил рюмку водки Арина ему тарелочку с груздями. Он себе стопку анисовой - заел сельдяной молокой. Губами причмокивает, глазами девушку ест. Как у нее под сарафаном, тонким полотном, темные востропробочки выперлись. Страсть! Блюхер стопку перцовой принял с полукряком, закусывает куриной ножкой в студне.

"Откушайте наливочки, мил-гостенек! Сла-а-адка наливочка..." "Отчего ж вы ничего не пригубите, краса-хозяюшка?" Она улыбкой его манежит: "Выпью... не знаю, как вас звать-величать..." - "Блюхером, краса-загляденье, Блюхером".

Кушает он новый стаканчик, черпает ложкой остужену стерляжью уху - нежный холодец видом. "Уж как приятно от вас удовольствие - Арина, не знаю отчества..." - "Силишна, милый Блюхер-гость, Силишна!" Он стопку хлебной очищенной в себя - с полным-то кряком. И принимается за жирного линя в пироге. Она проникает его глазками. "И я с вами наливочки сладкой выпью, Блюхер..."