Она встанет к тебе вплоть, колыхнет титьками, заденет по голому телу сосцами-востропробочками: "И чего ты такой нелюбезный да пуганый? Аль не сладка тебе моя ласка?" Он - из рук рваться, как кабанок из силков. Держи не отпускай! Говори: "Дорого за него плачено, борода. Один то ись баран и был у меня".

Она: "Хороши бараньи яйца матерые, по сердцу мне! Но желательно дале и твой кутак принять. Сам же сулил..." А ты: "Чай, я сулил золотку, а ты - борода!" Тут она станет твои руки от него отымать. Стой на своем, знай толкуй: "Ты не золотко, а борода козья!"

"Не приболело мне - на твоем быть. Гляну только - конец морковкой али репкой?" Как напрет! И может уцепить за вареники: "Эге поматерее бараньих!" А ты, первое дело, не дай открыть кончик. А пуще всего - мазнуть им ласаньку по губкам. Коли не упасешься прошибет тя с ней рев и крик. Столь дико сойдетесь. Но зато опосля только на бородатеньких баб и будет у тя стоячесть. Излазишься по деревням - искать...

Зажми в кулак, а другой рукой ерошь ей бороденку. Взъерепень, кричи: "Ай да бородища густа! И не козья - мужицкая. Мужиком разит!" Уж тут тя выпустит. Да как завоет слезьми! Смотри не пожалей. Она эдак-то на тя вывернется голым задом - и не дыхнешь, как оголовок занырнет. Терпи, вяжи жалость узлом. Толкуй знай: "Зови, борода, племяшку". И сам призывай: "Золотко! Золотко!" А луна на вас глядит. Дубняк обступил.

Вот в лесу - скрип-скрип. Едет малый возок, два колеса. Запряжен черным бараном. Правит голая девка: этакая прелесть тертого лешака с ума стронет. А человека-то?! Темная коса - толще мужицкой руки уложена высоким теремом. Грудки - увесистые редьки. Тело ладненько, ох, и ловко до чего! Зад - круглые холмы-елбани, ядреные крутыши.

Спрыгнет с возка, упрет белы ручки в бока: "Кто здесь безобразит?" Туда-сюда перед тобой мелькнет. Сколь быстра да легка на ногу! Уж больно ноги-то ухватисты - и на диком жеребце без седла скакать, и на старом лешем.