Ежли мошонка умеючи натерта шерстью, всех усластишь. Уж и благодарны Арине Непозорнице!

С нее пошел по нашим местам нахрапник-запридых: куночкин старатель, голубков пущатель. Вольготно расселилась сладка палочка. Также в виде конфет.

Зайди к нам в сельпо. Навалом большие коробки. "Сладка палочка. Мездряпинская фабрика фруктовых и кондитерских изделий". Дети не берут - больно дорогие коробки. А на развес не продается. Иван Ошемков продавал - так пришили ему еще двадцать пять кило краденой халвы и дали пять лет. За детскую-то радость. Не потакай!

Кому желание, берут коробкой. Гурьба девок возьмет, сунут конфету за щеку. Идут проулком, посасывают - взгляды метают. Пристанет к ним нездешний мужик, клюнет на конфету некулема - девки его в тихое место. И предадут на такой позор! Смех! Беги карауль озеро Бараньи Яйца, ищи дорожку к Арине Непозорнице.

То ли было сподручно, когда ее дом стоял над Уем-рекой. Богаче барской усадьбы. Почитай, вся наша деревня видала этот дом. Потом стала маячить желтая юрта. Большая, высокая. Хан в таком шатре не живал.

И теперь изредка видать - ну, не столь Аринину желтую юрту, сколь палатку... То вблизи Мездряпинского тракта... То в Кункином распадке. Иной раз ветерком песнь-пляску донесет, свирельку звучную - курай; бубен.

Веселый фарт Арине дан от папаши Силушки-кузутика. Кузутиком у нас зовется нешибкий лешак. Татары его называют "мал-мал берэ". Понашему - легкий шайтан. Видом как неказистый мужик-подстарок. Только хребет и зад обросли кучерявым волосом - ровно черная баранья шерсть. Сердца у него три. Два - по сторонам груди, а третье, малое, в загорбке небольшом. Велики уши. На них рябеньки перышки воробьиные растут. Живет он десять человечьих веков, и хоронят его свои под лысой горушкой - шиханом.

Из костей вымахивает дуб. В том дубу обретается кузутикова душа. Колдуны за триста верст чуют такие дубы. Под ними наговоры творят, зелье варят, запускают ворожбу на семь ветров.