Дело между тем шло к концу, пакет на Раином подоле все больше разворачивался, она тихонько постукивала пальцами по его изнанке, и, почти неразличимые под инееподобной белотой буквы неукоснительных строк, освобождаясь от осыпавшейся в газетный сгиб преступной парши, проступали черней и отчетливей.

- Какой чудный сладкий воздух! - сказал старик Яша. - Вся улица сидит и интересуется, кто это развешивает сахарин. Но на нас они не думают.

- Почему? - заинтриговался Гриша.

- Потому что все видели, как я нес те первые весы. А на человека с такими весами никогда не подумают про сахарин.

- Ай голова! - ахнул Гриша.

- И еще я хотел проверить общий вес. Не обманул ли нас этот делец Симкин.

- Но вы же так и не проверили с общим весом! - откликнулся мыслящий Аркаша.

- А зачем, если я знаю  э с к и?

- Какие  э с к и? - полетел на губительный огонь Аркаша.

- От моего швонца обрезки! Ты, припадочный ты!

Рая, завизжав, сомкнула колени, и последний несо-скребаемый прах взлетел над газетой. Гриша боднул пинцетом зеленый шнурок, и чашечки, крутясь, заходили ходуном. Две копейки от смеха налезли на кальсонную с четырьмя дырочками хрупкую пуговицу, навалившись всем гербом на ее перламутр. Аркаша же от вредного словца "припадочный", а также от пляски весов и закручивания шнурочков, обморочно сел, привалясь к какой-то жердине. Паутину из-за этого дернуло, и к ней полетела вся, какая поднялась от хохота, сахаринная пыль. Волоски ног крикнули пауку "Беги!" - и восьминогий Симкин деранул по аварийной нити, которая была прислюнена к какой-то цилиндрической стопке чего-то, находившегося на горизонтальном стропиле сарая. И стопка вдруг поехала-поехала-поехала, и какие-то синие-синие бумажки густо-синими кружками стали соскальзывать вниз-вниз-вниз.

- Сахарин, чтоб он пропал, мы, слава Богу, всё! - прихватив один из кружков, с достоинством возвестил Яша. - Антракт с буфетом. Идемте положим нашего припадочного на траву, а то он опять принесет гирю. Или две.