- Ты тоже поедешь со мной, - заявил он.

- Я? Поеду! - Старичок пристукнул сухим кулачком по столу. - Мы из нее певицу сделаем! Я понимаю в этом толк.

К ним подошла официантка.

- Товарищи, что тут у вас? Кричите... Вы же не в лесу, верно?

- Спокойно, - сказал детина. - Мы все понимаем.

- С вас получить можно? - обратилась официантка к старичку.

- Спокойно, - сказал старичок. - Продолжайте заниматься своим делом.

Официантка удивленно посмотрела на него и ушла.

- Я всю жизнь хотел быть сильным и помогать людям, но у меня не получилось - я слаб.

- Ничего, - сказал детина. - Ты видишь? - Показал кулак. - Со мной не пропадешь: с ходу любого укокошу.

- Ах, как я бездарно прожил, Ваня! Как жалко... Я даже не любил - боялся любить, ей-Богу.

- Почему?

Старичок не слушал детину, говорил сам.

- А была вот такая же и тоже пела... Ужасно пела! И я так же сидел и слушал. Ее тоже надо было спасти. Там были офицеры... Это давно было. Красавцы!.. Тьфу! - Старичок затряс головкой. - Лучше бы я ошибался, лучше бы пил, - может, смелее был бы. Я же ни разу в жизни не ошибся, Ваня! - Он стукнул себя в грудь, помигал подслеповатыми глазами. - Ни одной штуки за всю жизнь не выкинул. Ты можешь поверить?

- А что тут плохого?

- Ни одного проступка - это отвратительно. Это ужасно! Когда меня жалели, мне казалось - любят, когда сам любил - я рассуждал и боялся.

- Лишка выпил, батя, - сказал парень. - Закусывай.

- Ты не понимаешь - это хорошо. Не надо понимать такие вещи.

- В Сибирь-то поедем?

- Поедем. Я допью это?

- Пей, - разрешил детина.

Старичок допил коньяк, трахнул рюмку об пол. Она со звоном разлетелась. А сам лег грудью на стол и заплакал.

К их столику шли официантка и швейцар. Детина, прищурившись, спокойно смотрел на них. Он был готов защищать старичка. Ему даже хотелось, чтобы его нужно было защищать.