Евсюков поднялся на ноги и огляделся. Все спокойно. Он высунулся из лоджии и посмотрел на освещенные окна своей квартиры. Ни дыминки!.. Из близкого телевизора, который Фаддей Кузьмич включил, когда затеялся гладить брюки, слышался голос политического обозревателя: он рассказывал о безобразиях на Юге Африки.

"Только бы здесь не загреметь, последний рывок остался..." -- Фаддей Кузьмич потрогал увитые виноградными плетями решетки, проверяя, надежно ли они укреплены наверху -- там, где примыкали к его балкону. Вроде надежно.

Фаддей Кузьмич хорошо помнил, как помогал Косте Боровикову ставить эти узорчатые решетки и как они с женами отмечали потом завершение строительства -- здесь же, на балконе. От тополиных листочков шел горьковатый вяжущий запах, и по скатерти походного столика бегали солнечные пятна. Тогда у них с Маргариткой все и началось. Она пошла на кухню проверить, готово ли мясо, он вызвался ей помочь...

Фаддей Кузьмич поиграл плечами, разминаясь, и оглянулся на темное окно спальни Боровиковых. Он знал, что там стоят две кровати, разделенные тумбочкой с телефоном, шкаф с бельем, а у окна возвышается проволочная конструкция с цветочными горшками. Теперь все это скрывала бледная желтая портьера, которая слегка колыхалась у чуть приоткрытой форточки.

"Ну, с богом!" -- напутствовал себя Фаддей Кузьмич и осторожно влез на решетку. Он добрался уже до середины и ухватился рукой за ограждение своей лоджии, как в спальне Боровиковых пробренчал будильник. И -- что самое поразительное! -- тут же замолк. "Что за чертовщина? -- замер Фаддей Кузьмич.-- Ведь никого не было дома, я же звонил..."

Он спустился на пару ступенек вниз и склонил голову, вслушиваясь. В комнате негромко переговаривались. Точно!..