Синод напечатал указы, в которых, во-первых, напоминал о прежних убеждениях, которые много раз были безуспешно делаемы духовенству, а во-вторых, поставил архиереям на вид волю монарха "обратить внимание на благочинных". Синод рекомендовал архиереям выбирать благочинных "способных, беспристрастных, расторопных и обязать их вперять благонравие, подчиненность и послушание". Вместе с тем велено было взять со всего русского духовенства "строжайшие подписки", что они, "сообразуясь с достоинством своего звания, будут стараться поведение своё при всяком случае сохранять, — жить в благонравии, — пороков гнушаться и такими средствами, сколько возможно, изгладить из мнения государя неблагоприятное о себе замечание".

Духовенство, от которого повсеместно отобрали такие "строжайшие подписки", может быть, и старалось "поведение свое при всяком случае сохранять", но это ему решительно не удавалось, а император Александр I спустя пять лет скончался.

Во всё наступившее затем царствование государя Николая Павловича духовенство также не счастливее продолжало "поведение своё при всяком случае совершенствовать", и в результате всё выходило то же самое. С усилением строгостей над литературою вообще и в особенности над пиетистическою и библейскою литературою, которая возбуждала внимание общества к положению дел в церкви, для дебошей духовенства настали времена более благоприятные. Неисчислимые массы происшествий возникали и гасли, окупленные у консисторских взяточников, которые стали брать иногда уже не только на себя, но и "на архиерейскую часть". Преобладающий характер в безобразиях николаевского времени — всё тот же "соблазн мирянам", расширившийся до того, что с одним из иереев херсонской епархии детская слабость случилась, когда он стоял на великом выходе во святых дверях с чашею в руках… Ударили строгости, угрожавшие даже "умалением рода преподобных"; многих из духовной молодежи забрали "по разбору" в рекруты. Это была мера ужасная, "какой и не ожидали".