Первый пришёл в себя архиерей, и первый же нашёлся, что делать: и шуйцею и десницею он привлёк к себе виновника происшествия за волосы, а сослужившие и слуги архиерейские, последовав примеру владыки, споспешествовали расправе, и в самое непродолжительное время они соборне так отделали дворянина, что тот, забыв искать убежавшего коня, насилу притащился в город и возвестил, что приехал архиерей сердитый-пресердитый и ужасно дерётся.

Духовные, которых это известие всего ближе могло касаться, исполнились радосторастворенного страха и сию же минуту принялись всё приводить в порядок, а в поле выслали умилительную депутацию. Посланные с фонарями отыскали под дождем перемокшего владыку и его свиту и доставили всех их в город. Владыка не устоял и потёк богошественными стопами обсушиваться. Выходило это против регламента, но, как известно, "нужда пременяет законы".

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Рассказанный случай, разумеется, не составляет в какой-нибудь мере необходимое следствие того правила, последствием которого явилось описанное забавное происшествие, но оно курьёзно завершает картину разнородных опытов к подъёму церковных дел способами, доказавшими уже свою несостоятельность, и его достойно припомнить для тех, кои думают, что уместнее всего теперь будто бы сделать крутой поворот к практике регламента.

Какое несчастье видеть всё спасение в поворотах назад? И если так, то докуда поворачивать? Хуже ли ныне, чем было прежде, например, в те времена, когда на земле жили святые люди, а церковью правили образцовые правители?

"Вчера печаль, рыдание и скорбь чад церкви Божией; тоже и сегодня, да и долго ещё будет так. О, если бы не возвращаться мне на прежнее", — говорит Евстафий Солунский.