- А из таких, чтоб вашу руку одерживал. Чтоб таким, как ты, богатеям в глаза засматривал да под вашу дудочку приплясывал.

Игнат кашлянул и, сверкнув из-под папахи глазами, подмигнул сидевшим у печки.

- Почти что и так... Таких, как ты, нам и даром не надо!.. Кто против мира прет? Ефим! Кто народу, как кость, поперек горла становится? Ефим! Кто выслуживается перед беднотой? Опять же Ефим!..

- Перед кулаками выслуживаться не буду!

- Не просим!

Возле печки, выпустив облака дыма, сдержанно заговорил Влас Тимофеевич:

- Кулаков у нас в хуторе нет, а босяки есть... А тебя, Ефим, на выборную должность поставим. Вот, с весны скотину стеречь либо на бахчи.

Игнат, махая варежкой, поперхнулся смехом, у печки гоготали дружно и долго. Когда умолк смех, Игнат вытер обслюнявленную бороду и, хлопая побледневшего Ефима по плечу, заговорил:

- Так-то, Ефим, мы - кулаки, такие-сякие, а как весна зайдет, вся твоя беднота, весь пролетарьят шапку с головы да ко мне же, к такому-сякому, с поклонцем: "Игнат Михалыч, вспаши десятинку! Игнат Михалыч, ради Христа, одолжи до нови мерку просца..." Зачем же идете-то? То-то и оно! Ты ему, сукину сыну, сделаешь уважение, а он заместо благодарности бац на тебя заявление: укрыл, мол, посев от обложения. А государству твому за что я должен платить? Коли нету в мошне, пущай под окнами ходит, авось кто и кинет!..

- Ты дал прошлой весной Дуньке Воробьевой меру проса? - спросил Ефим, судорожно кривя рот.

- Дал!

- А сколько она тебе за нее работала?

- Не твое дело! - резко оборвал Игнат.

- Все лето на твоем покосе гнула хрип. Ее девки пололи твои огороды!..выкрикнул Ефим.

- А кто на все общество подавал заявление на укрытие посева?- заревел у печки Влас.

- Будете укрывать, и опять подам!

- Зажмем рот! Не дюже гавкнешь!

- Попомни, Ефим: кто мира не слушает, тот богу противник!

- Вас, бедноты,- рукав, а нас - шуба!