Ефим дрожащими руками скрутил цигарку, глядя исподлобья, усмехнулся.

- Нет, господа старики, ушло ваше время. Отцвели!.. Мы становили Советскую власть, и мы не позволим, чтоб бедноте наступали на горло! Не будет так, как в прошлом году; тогда вы сумели захватить себе чернозем, а нам всучили песчаник, а теперь ваша не пляшет. Мы у Советской власти не пасынки!..

Игнат, багровый и страшный, с изуродованным лбом, с изуродованным злобой лицом, поднял руку.

- Гляди, Ефим, не оступись!.. Поперек дороги не становись нам!.. Как жили, так и будем жить, а ты отойди в сторону!..

- Не отойду!

- Не отойдешь - уберем! С корнем выдернем, как поганую траву!.. Ты нам не друг и не хуторянин, ты смертный враг, ты - бешеная собака!

Дверь распахнулась, и вместе с клубами пара в хату протиснулось человек двенадцать. Бабы крестились на иконы и отходили в сторонку, казаки снимали папахи, крякая и обрывая с усов намерзшие сосульки. Через полчаса, когда народу набилось полная кухня и Торница, председатель избирательной комиссии встал за столом, сказал привычным голосом:

- Общее собрание граждан хутора Подгорное считаю открытым. Прошу избрать президиум для ведения настоящего собрания.

x x x

В полночь, когда от табачного дыма нечем было дышать и лампа моргала и тухла, а бабы давились кашлем, секретарь собрания, глядя на бумагу полуопьяневшими глазами, выкрикнул:

- Оглашается список избранных в члены Совета! По большинству голосов избранными оказались: первый - Прохор Рвачев и второй - Ефим Озеров.

x x x

Ефим зашел в конюшню, подложил кобыле сена, и едва ступил на скрипевшее от мороза крыльцо, в сарае загорланил петух. По черному пологу неба приплясывали желтые крапинки звезд, Стожары тлели над самой головой. "Полночь",- подумал Ефим, трогая щеколду. По сенцам, шаркая валенками, кто-то подошел к двери.

- Кто такое?

- Я, Маша. Отпирай скорее!

Ефим плотно прихлопнул за собой дверь и зажег спичку.