Один, в распахнутом полушубке, прислонясь к забору, молча курил. Другой стоял рядом, глубоко вобрав голову в плечи.

Молчание долго никем не нарушалось. Немного погодя завязался разговор. Говорили придушенным шепотом:

- Ну, как?

- Препятствует. У тестя девка в работницах живет, так он надысь подкапывается. "Договор с ней заключали?"-спрашивает. "Не знаю",-говорю. А он мне: "Надо бы председателю знать, за это по головке не гладят..."

- Уберем с дороги?

- Придется.

- А ежели дознаются?

- Следы надо покрыть.

- Так когда же?

- Приходи, посоветуем.

- Черт его знает... Страшновато как-то... Человека убить - не жуй да плюй.

- Чудак, иначе нельзя! Понимаешь, он могет весь хутор разорить. Запиши посев правильно, так налогом шкуру сдерут, опять же земля... Он один бедноту настраивает... Без него мы гольтепу эту во как зажмем!..

В темноте хрустнули пальцы, стиснутые в кулак.

Ветер подхватил матерную брань.

- Ну, так придешь, что ли?

- Не знаю... может, приду... Приду!

x x x

Ефим, позавтракав, только что собрался идти в исполком, когда, глянув в окно, увидел Игната.

- Игнат идет, что бы это такое?

- Он не один, с ним Влас-мельник,- добавила жена.

Вошли оба в хату и, сняв шапки, истово перекрестились.

- Здорово дневали!

- Здравствуйте,-ответил Ефим.

- С погодкой, Ефим Миколаич! То-то денек ныне хорош выпал, пороша свежая, теперь бы за зайчишками погонять.

- За чем же дело стало? - спросил Ефим, недоумевая, зачем пришли диковинные гости.

- Куда уж мне,- присаживаясь, заговорил Игнат.- Это тебе можно: дело молодое, пришел ко мне, прихватил собак - в степь. Надысь собаки сами лису взяли возля огородов.