МАРКИЗА: Что вы, ваше высочество! Они сейчас в лучших отношениях, чем даже год назад. Просто мой муж в последнее время не в своем уме. (Лицо лорда Рольтона расцветает, в то время, как герцог хмурится) У него слишком много забот с тех пор, как он занялся моими делами.

ЛОРД РОЛЬТОН (задумчиво): Я не думал, что политика оставляет ему так много времени.

МАРКИЗА: Политика? Да он ее совсем забросил! У него только любовь на уме. Самое ужасное, что он не вполне равнодушен к низложенному корсиканцу.

ГЕРЦОГ: Я тоже к нему неравнодушен. Но вашего мужа явно поощряют. Князь Талейран вечно мечтает о том, чего нет.

ЛОРД РОЛЬТОН (со смехом): Чего еще нет или уже нет?

ГЕРЦОГ: Нет и никогда не будет. Ему мало было свалить Бонапарта. Как только у нас появились трудности, он ожил. Обеим нашим столицам приходится из-за этого умирать от страха. Хуже всего то, что король Георг совершенно ему не препятствует.

ЛОРД РОЛЬТОН: Гм. Но ведь и его величество король Людовик тоже.

МАРКИЗА: Он колдун.

ГЕРЦОГ: Не забывайте, он наш спаситель. Одному дьяволу ведомо, зачем он это сделал.

МАРКИЗА: Но ведь теперь он вам угрожает!

ГЕРЦОГ: Да, конечно, но мой дядя король Людовик уже не занимается делами. Состояние здоровья не позволяет. Он только мешает существовать графу д'Артуа и мне.

МАРКИЗА: Никто не поверит, что еще лет тридцать назад Франция была великой и прекрасной.

ЛОРД РОЛЬТОН: Увы, маркиза, вас тогда еще не было на свете.

МАРКИЗА(задумчиво): Разве? Да, вы, пожалуй, правы. Но я об этом не жалею.

ЛОРД РОЛЬТОН: Маркиза, вы останетесь у меня обедать? Миледи отсутствует, но есть обед, и кто-нибудь должен его съесть.

ГЕРЦОГ: Вы рассуждаете так, как будто двадцать лет прожили в эмиграции. По-моему, вы у себя дома.

ЛОРД РОЛЬТОН: Я всю жизнь в эмиграции. Обед, тем не менее, должен быть съеден. Решайтесь, герцог.