Но маска!

Это была, если можно так выразиться, отвлеченная физиономия. У нее были нос, глаза и рот, и все это правильное, стоящее на своем месте, но в ней не было ничего человеческого. Человек даже в гробу не может быть так спокоен. Она не выражала ни грусти, ни веселья, ни изумления - она решительно ничего не выражала. Она смотрела на вас прямо и спокойно - и неудержимый хохот овладевал вами. Товарищи мои катались от смеху по диванам, бессильно падали на стулья и махали руками.

- Это будет самая оригинальная маска,- говорили они.

Я чуть не плакал, но, когда я взглянул в зеркало, смех овладел и мной. Да, это будет самая оригинальная маска.

- Ни в каком случае не снимать масок,- переговаривались товарищи дорогой.Дадим слово.

- Слово! Слово!..

III

Положительно, это была самая оригинальная маска. За мной ходили целыми толпами, вертели меня, толкали, щипали - и когда измученный, я с гневом оборачивался к преследователям,- неудержимый хохот овладевал ими. Весь путь меня окружала и давила грохочущая туча хохота и двигалась вместе со мной, а я не мог вырваться из этого кольца безумного веселья. Минутами оно захватывало и меня: я кричал, пел, плясал, и весь мир кружился в моих глазах, как пьяный. И как он был далек от меня, этот мир! И как одинок я был под этой маской!

Наконец меня оставили в покое. С гневом и страхом, со злобой и нежностью я взглянул на нее и сказал:

- Это я.

Густые ресницы медленно и с удивлением приподнялись, целый сноп черных лучей брызнул на меня - и смех, звонкий, веселый, яркий, как весеннее солнце, смех ответил мне.

- Да, это я. Это я!- твердил я и улыбался.- Почему вы не пришли сегодня?