Вам обещали, что я вас буду смешить, но я этого де-лать не собираюсь. Поэтому, если кому-нибудь из вас хочется повеселиться, пойдите куда-нибудь в кабаре, варьете, в цирк, там вас повеселят. Там клоуны ходят в больших ботинках, у них штаны спадают, они корчат рожи, дают друг другу пинка под зад, это смешно, прав-да? Публика смехом подтвердила, что, правда, смешно.

Прямо передо мной сидела парочка, студент и сту-дентка, молодые, полные, и смешливые. Пока я говорил, он показывал на меня пальцем толкал ее локтем в бок, она толкала его и тихо хихикала.

- У меня, - продолжал я свое объяснение, - нет ни ма-лейшего желания вас смешить. Может быть, в книгах моих попадаются смешные места, но мои устные высту-пления это что-то другое. Тема моей лекции "Писатель в советском обществе". Советское общество это... Я не по-нимаю, чему вы смеетесь. Какое из произнесенных мною слов кажется вам смешным? Советское? Это смешно? Ха-ха? Или общество? Общество, это очень смешное слово? В зале уже стоял хохот или даже гогот. Профес-сор Браун смеялся сдержанно и довольно. Его обещание сбывалось. Толстый студент хохотал, обхватив руками свой круглый живот, его соседка повизгивала, как поро-сенок. Кажется все веселились, кроме двух охранников университетской службы безопасности, которые в чер-ных униформах зачем-то стояли у двери, с видом суро-вым и неприступным, дающим понять, что они здесь не-сут службу, а не развлекаются.

Я глянул на часы. Уже прошло пятнадцать минут, а я еще и не начал своей столь старательно приготовлен-ной лекции. Придется ее на ходу подсократить.

Я выждал длинную паузу, и, когда слушатели на-конец успокоились, попытался подействовать на них своей рассудительностью. Мне кажется, сказал я, вы ложно настроились. Вы решили, что я сатирик и поэтому должен говорить смешно. Но вы путаете разные жанры. Сатира сатире рознь. Есть сатира и есть эстрадные шут-ки. И шутники которых называют сатириками.