- А вы? - Спросил меня с места профессор Браун. Я еще не успел ответить, а зал уже опять пока-тился со смеху. - Но я все-таки хочу рассказать вам о том, что представляет собой советское общество и какую роль в нем играет советский писатель. Я попытался объяснить им, что Советский Союз это тоталитарное государство, которым управляет одна единственная политическая партия. Там есть парламент, но в него избирают одного депутата из одного кандидата. Там есть десять тысяч членов Союза писателей, которые все до единого пользуются методом социалистического реализма, который предполагает правдивое исторически конкретное изображение жизни в ее революционном развитии. Советские писатели это, как сказал один из них, люди которым партия дала все права, кроме права писать плохо. Надеясь все-таки переломить настроение публики я перешел к совсем грустной теме и стал рассказывать о борьбе за права человека, репрессиях, но стоило мне произнести слова, КГБ, ГУЛаг, психбольница, они зали-вались дружным, иногда даже истерическим хохотом. Глянув на часы, я увидел, что время мое истекло, на тему приготовленной лекции мне не удалось сказать ни единого слова. Я совсем разозлился на публику и сам на себя и сказал: - Когда я ходил в детский сад, любому из моих ровесников достаточно было показать палец, чтобы вы-звать неудержимый хохот. Вы я вижу до сих пор из дет-ского возраста не вышли. И переждав очередную волну хохота, закончил свою речь такими словами: - Я хотел рассказать вам очень серьезные вещи, но вы все равно не поймете. Поэтому я заканчиваю, все, благо-дарю за внимание. Мне приходилось выступать много до и после. Иногда мои выступления встречались публикой одобри-тельно и смехом и аплодисментами, но такого хохота и таких оваций себе я в жизни не слышал. После лекции ко мне выстроилась длинная оче-редь желавших получить мой автограф. Подошла женщина в темных очках, видимо, пре-подаватель: - Вы выступали очень смешно. Я никогда в жизни так не смеялась.