- Синее.
Он открыл глаза. Она стояла на пороге и улыбалась, глаза переливались и искрились от набухающих крупных слез. Синее, сказала она, ничего нет, - и расплакалась, бросилась к нему, и они лежали так несколько минут, она всхлипывала, а он смотрел в потолок и гладил ее волосы. Потом, когда он осторожно посадил ее и дал ей платок, заставил высморкаться и принес чаю, потом, когда она уже возилась с зеркальцем и карандашиком, он сказал: ну видишь, все обошлось. Таблетки - великая сила, мы просто не были уверены, ты же видишь - все хорошо. Теперь ты уже можешь каждый месяц не психовать. Ох, сказала она, как я счастлива, ты себе не представляешь. И вдруг ему захотелось никогда больше не видеть эту девочку.
Птиц из породы "Люблю Вас"
Он мне сразу что-то напомнил, и это что-то было, как ни удивительно, приятным. Я не остановился, разумеется, и не стал на него глазеть, - это было бы слишком странно: приличный человек стоит посреди тротуара и глазеет на мертвого голубя. Честно говоря, я вообще посмотрел на него совершенно случайно; я давно заметил, что есть вещи, - довольно привычные, довольно ежедневные вещи, - на которые мы все смотрим только боковым зрением. Даже не так, - мы не смотрим на них вообще, но, единожды заметив, фиксируем взгляд на чем угодно другом, или просто делаем сосредоточенное лицо, - нам не до мерзости, мы заняты делами поважней. Вот когда я проходил мимо него, я вдруг поймал себя, что уже второй раз за день складываю такую серьезную, сосредоточенную мину, - первый раз был утром, я шел через площадь, и как раз в сферу моего бокового - именно бокового - зрения попала нищенка, и немедленно ринулась ко мне с какой-то жалкой фразой, - последнее время нищие в Москве стараются разнообразить свои запросы, видимо, понимая, что мы все несколько подустали.