Потом вторая девочка сказала: "Будь я на месте Летинской, я бы не стала трезвонить. Это же счастье такое, зачем хвастаться?" У меня перехватило дыхание от жалости к ней, и ее подруга, видимо, почувствовала ту же жалость и то же горькое желание помочь, и сказала осторожно: "Слушай, ну, может, и не было ничего. Летинская, знаешь, хочет, чтобы ее считали крутой такой, может, и не было ничего, а? И вообще, может, это совсем не Аверченков?". Девочка помолчала еще и сказала: "Нет, было. Я вижу, что было. У них глаза сегодня такие... Одинаковые, знаешь. Я бы и так поняла, даже если бы она не..." Трамвай издал резкий звон, я не услышал конца фразы, через рельсы перебежали две фигурки, мой сын и высокая, вся в кудряшках девочка, и пока я плыл мимо них, они шли к нашему подъезду, я еще подивился, почему сейчас перестали носить за девочками сумки, и тут трамвай начал тормозить, тормозить, и это была моя остановка. Я вышел, подождал, когда трамвай уйдет, пересек рельсы и пошел через дорогу к пельменной.

Маленький, но надежный признак

- Ну перестаньте, - сказала Леся, - вот же у меня копия факса, мы звонили вам, вы подтвердили, что получали факс. Хоть не врите.

Женщина за длинной лакированной стойкой двинула листок обратно к Лесе, резко, как будто отбросила, и почти крикнула:

- Девушка, ну что вы думаете, я тут одна работаю? Ну не знаю я, не знаю, я ничего не знаю! Вот стол, видите? Мне никто про вашу бронь ничего не говорил. Хотите - заходите сюда, за стойку, вот пожалуйста, ищите свой факс, ну ищите! - и она начала быстро двигать бумажки, записочки, листочки, вазочку с цветами, поставленную на-попа открытку, как бы показывая Лесе: вот здесь ничего нет, и здесь, и здесь, ну ищите, ищите. Леся глубоко вздохнула и посмотрела на женщину. Внутри нарастало ощущение полной безнадежности. Как она глупо одета, подумала Леся, кто выдумал идиотскую такую униформу, эти трикотажные футболки, они ведь уже не молодые, этой женщине вот за сорок, а той еще больше, хотели, небось, сделать молодой такой облик, а получилось грустно. Несколько секунд женщины с тоской смотрели друг на друга, потом Леся сказала устало: