— Опомнись, ты что! — в ужасе пискнул Мышонок.

Но вбежавшие слуги уже крепко схватили Уэна.

— Я пойду сам! — крикнул Уэн. — Прочь руки!

Уэнни отвернулась. Невольные жгучие слезы набежали ей на глаза.

— Уэн, милый… — прошептала она, глядя, как слуги уводят Уэна. — Нет, нет, пусть Уэн посидит в подземелье. Он сам виноват: сказал, что хочет забыть меня…

Она отерла слезы кружевным платком и невольно вздрогнула. Перед ней, склонившись в почтительном поклоне, стоял король Трагимор в косо срезанном черном плаще.

— Вы похвально поступили, маленькая принцесса, приказав бросить мальчишку в подземелье, — одобрительно проговорил он.

— А там не слишком холодно и плохо? — неуверенно спросила Уэнни.

— Ну, пуховиков и перин там нет, — усмехнулся король Трагимор и добавил подобострастно и льстиво: — Должен сказать вам, маленькая принцесса, вы становитесь все прекрасней! Очаровательней и прелестней с каждым днем.

— Все равно принцесса в зеркале еще красивее, — капризно повела плечиком Уэнни.

— Немного терпения, дорогая, немного терпения, — вкрадчиво прошелестел король Трагимор. — Я сдержу все свои обещания, поверьте.

Трагимор отступил на несколько шагов, и хлынувшие в комнату сумерки скрыли его темную фигуру. Он словно растворился в сгустившемся мраке.

В спальне Уэнни уже ждала Смиринка. Она распустила шнуровку на пышном платье Уэнни, став на колени, стянула с ног атласные туфельки.

Потом укрыла Уэнни легким пуховым одеялом, поправила кружевные подушки.

— Спокойной ночи, принцесса, — тихо проговорила Смиринка, и вдруг теплая соленая слеза упала Уэнни на щеку.

Уэнни захотелось обнять Смиринку за шею, прижаться к ней, но она тут же одернула себя: «Вот еще! Какая-то жалкая, ничтожная служанка».

В окно тихо светили звезды.