Фильмы о чудовищах, мутантах и маньяках выполняют, что ни говори, несут и определенную терапевтическую миссию: они позволяют зрителю как минимум отреагировать подавляемый проблемный материал экстериоризировать, "овнешнить" проблемы в форме кинообразов, перенести их из себя в безопасное пространство - на экран, а затем испытать конкретные эмоции (страх, избавление от страха и эйфорию по этому поводу), с помощью чего не только вырабатывается полезный организму адреналин, но имитируется ситуация разрешения проблемы и последующего катарсиса, что позволяет испытать чувство временного облегчения. К сожалению, у Анкла Сэма слишком многое в жизни держится на имитации: гамбургер - имитация еды, Барби - имитация игрушки, ядерные ракеты - имитация обороны (ведь не помогли Америке 11 сентября нисколько все вложенные в оборону несчетные миллиарды...).
С психологической точки зрения, чрезмерная "увлеченность" чудовищами указывает на инфантильность в развитии человека (мужского пола), "застревание" на самой ранней, анальной фазе развития - с одной стороны, и на мучительную актуальность Эдипова комплекса - с другой. Это табу на инцест, восприятие женщины (в первую очередь, матери) как потенциальной угрозы, обладательницы сил, превышающих его собственные силы, как олицетворения "хаоса" и "нечистоты", а также стремление преодолеть зависимость от матери, выйти из-под ее опеки во "взрослую", "мужскую" жизнь, олицетворяемую отцом (Героем). И снова поразительная близость мировосприятия нашего "клиента" к уровню базовых архетипов, снова - прямая отсылка к незапамятным временам эпохи бронзы или к реликтовому (в смысле, древнему) мышлению индейца из непроходимых амазонских джунглей.