- Еще что взяли? - спросил Васька, а сам отвернулся, спрятал компас куда-то внутрь себя. Попробуй-ка разыщи теперь.
- Тебе все и рассказать? - спросил Витька, словно опять озлясь.
- Может, хлеба там...
- Вот Сморчок! - сквозь зубы крикнул Витька и встал. - Тебе мало. Мало, да? А хочешь, компас заберу?
- Нет, - быстро произнес Васька и сделал шаг назад.
- Тогда чеши отсюда... Косолапь... Подальше. Да смотри, если пикнешь!
- Не пикну, - тихо отвечал Васька.
Он обождал, пока приятель скроется за деревьями, с оглядкой извлек компас, стал смотреть. Пощелкал стопором, нашел север и юг, покрутил, пытаясь обмануть стрелку, но ничего у него не вышло. Наигравшись, спрятал Васька компас снова и рысцой двинулся к детдому. Он и без часов, минута в минуту, мог сказать, когда у них обед.
- 2
Воспитательница Анна Михайловна построила ребят на поверку. Быстро пересчитала. Выходило, что нет шестерых. Ну, Сычева, или Кольку Сыча, никто никогда и не спрашивал. И он никого не спрашивал, хотел - приходил, а не хотел - не приходил. Да и попробовали бы его спросить. Он тут никого не боялся. Это его боялись, в том числе боялись и воспитательницы.
Его не трогали, лишь бы не тронул сам. Все - и воспитанники и воспитатели - были только рады, что нет сегодня Сыча.
Не оказалось двух братьев Кузьминых, или, как их звали, Кузьменыши. Они уехали к родне. Куда пропали еще трое - никто не знал. Может, кто знал, да помалкивал. То ли гуляли, то ли сбежали, сели на проходящий санитарный поезд да подались на фронт. Многие так делали. Или на крыше товарняка поехали искать край по-сытнее нашенского. На восток, на юго-восток. Там, говорят, из-за корочки хлеба не давятся, там даже мясо настоящее жрут. Потому что в тех местах война не проходила.
Но возможно и так, что сидят все трое в каталажке за незаконные действия на рынке с честными советскими гражданами, сидят и ноют, скулят через замочную скважину: "Дяденька милиционер, отпусти... Отпусти, мы детдомовские..." А что с них возьмешь, у них ничего и никого нет. Подержат да отпустят, припугнув для острастки. А наш беспризорный брат - пуганый. Чем больше пужают, тем больше не боится.