Она испугано говорит: "Вы тоже опоздали? Бежим скорее переулком, а то...". Следую за ней, мы бежим узким переулком заросшим лопухами, несколько раз сворачиваем и вдруг совершенно неожиданно оказываемся на площади, сплошь забитой народом. Площадь огромна. Вдали возвышается чудовищных размеров дворец, такой же массивный, как и все здесь, но украшенный какими-то золотыми завитушками по карнизам. Гул становится громче, хотя по-прежнему непонятно: голос что-то говорит, все смолкают, через некоторое время шум, ропот, вскрики, и снова голос. Голос такой... командный... или нет... ну, голос для того, кто распоряжается на площади. Лица, спины - все у окружающих напряжено. Все чего-то ждут. Я проталкиваюсь вперед и меня неожиданно легко пропускают. И очень скоро я оказываюсь перед помостом... вернее, перед эшафотом. Потому что на нем стоят виденные в разных книгах орудия казни, и на них лежат, висят, болтаются люди. Колья, колеса, глаголи, какие-то рамы и столбы... И среди всего этого ходит человек в черном, в поверх балахона с капюшоном у него наброшена сеть через плечо, в руках - фонарь со свечой и жезл. И неторопливо закручивают гарроту молодчики в черном же, но не в балахонах, а в рубашках и штанах. Кто в гарроте... не видно. Видны только ноги. Остальное заслонили черные.

Вот тип в балахоне поднял руку, и площадь смолкла.

- Смотрите! - говорит Черный. - Вот что ждет избранных мной! - и широким жестом указывает на казненных (а их много очень. И тут представлены, наверное, все виды казней, про которые я слыхал).

- Смотрите и ужасайтесь! Все они умирают невинно и без суда! Я, только я решаю их судьбу! Я и рок! Вашу судьбу! Сейчас еще один из вас придет сюда! И помните, что ни один из вас не избежит казни, сейчас или позже! Ни один! Так пусть придет ко мне тот, на кого я укажу!

И плавным величественным жестом показывает на огромный барабан, вроде лотерейного, то есть он и есть лотерейный. И вынимает из барабана шарик, поднимает его и кричит: