Бок у куклы был распорот и из него выглядывал красный лоскуток набивки.

- Бедная, - я привлек ее к себе.

- На днях я подумала: а что, если бы с ним действительно случилось какое-то несчастье? И эта мысль ужаснула меня. Ужаснуло то, что я так много думаю об этом. Ты понимаешь?

Что тут было не понимать? Передо мной была женщина, которая на многое бы пошла, чтобы только продлить молодость, утраченную в этом роскошном и одиноком доме.

- Спрячу его от греха подальше.

Поднявшись, она подобрала клоуна с пола и вышла из комнаты. Я услышал, как она спустилась с лестницы, как скрипнула дверца, ведущая в подвал, и как там что-то слабо зазвенело, видимо потревоженное прилетом подрезанного клоуна.

- Все, - донесся снизу ее голос. - С глаз долой, из сердца вон!

Между тем приближался Новый год. На сердце у меня было тревожно. С одной стороны, ожидание праздника, снег, цветные огни в окнах, долгие часы, проведенные в ее объятиях, вызывали ощущение того, что я, наконец, обрел дом. С другой - я прекрасно понимал, что как только приедет настоящий хозяин, мне придется бежать отсюда в свой нищенский угол в Си-Гейте.

31 декабря я закончил работу около восьми вечера, хотя именно в праздничную ночь можно было хорошо заработать. С утра шел сильный снег и расчищались только центральные магистрали. Я знал, что часам к 11 каждая машина у диспетчера будет на вес золота и клиент будет платить любые деньги, чтобы только его доставили к праздничному столу. Но разве мог я думать о заработках? Я испытывал такое мучительное стремление прижать ее к себе, заглянуть в глаза, какое бывает только в предчувствии близкой и неизбежной разлуки.

Перед тем, как отправиться к Оле, я должен был купить марихуану. Ее обычный поставщик жил в Бей-Ридже, но в тот вечер он не отвечал на мои звонки. Видно, ушел гулять. Зная, что она расстроится, если я появлюсь с пустыми руками, я, на свой страх и риск, решил заехать в Ист Нью-Йорк, где по слухам, травой торговали на каждом углу.