Она пробовала начать так: "Многоуважаемое лицо!" Или же: "Дорогое лицо!"

Но рука сама зачеркивала, пробовала писать снова и снова. Она ужасно устала бороться с лицемерием букв, принимающих грязно-отвратительные позы, складывающихся в лживые, не ее слова. Ну почему, спрашивается, "многоуважаемое", почему "дорогое"? Откуда такое подобострастие даже во сне? Откуда эта жажда д р у г о г о - и обязательно дорогого и многоуважаемого?

Но тут рука, слава богу, вывела: "Гражданин Прокурор!"

Это было уже что-то, и она обрадовалась, зацепившись за краешек смысла, и почти залюбовалась угловато-острой красотой заглавных литер: Г.П.

Ей стало так по-детски надежно и легко, щека так плотно прильнула к ладони, что она покрепче закрыла глаза и с головой нырнула в прозрачные дебри своего сна...

"...Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы когда она родит, пожрать ее младенца.

И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным, и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его." (Откровение Святого Иоанна Богослова. 12 4-5).

...А может, я еще и не напишу Вам этого письма. Хотя я его уже пишу. Или напишу, но не брошу в ящик, или брошу, но не туда. Ведь все еще само собой может исправиться, как говорят, образоваться. Надо только окончательно проснуться и написать письмо кому надо.

И начать его так:

Г.П.! Вам, разумеется, известно, что среди всех видов любви самый надежный и лучший - любовь матери к своему сыну. Так утверждает Зигмунд Фрейд, да мы и сами это хорошо знаем. Во-первых, материнская любовь бескорыстна, ибо не может же мать, к примеру, завидовать своему сыну или искать у него покровительства.

Во-вторых, это чувство совершенно свободно и независимо, так как не зависит от ответного импульса. В-третьих, оно лишено эдипова комплекса, и с этим вообще трудно поспорить. О роли отца я скажу позже, хотя в моем случае он, как вы убедитесь, вообще отсутствует.