— Ты заявление на них написал? — допытывался Михаил.

— Да зачем… не надо.

— Как не надо? — изумился журналист. — Тебя же так просто убьют и всё! Надо же что-то делать! Что ты сказал следователю?

— Да… не помню я ничего. Кто бил, за что… Голова у меня сильно болит…

— За что я знаю, а вот кто ты мне сам расскажешь, и как выпишут, сразу пойдём в милицию. Понял?

Но Витька отводил взгляд.

— Когда тебя отпустят? — настаивал Михаил.

— Дня через три обещают. В понедельник.

— Ну, вот готовься, вспоминай. Ты меня знаешь, я этого не спущу.

Остановиться Шалимов решил в квартире брата. Не хотелось стеснять сестру, да и требовалось присмотреть за недвижимостью единоутробного родственника. Двухкомнатная квартира на втором этаже, довольно неплохая по планировке была сильно запущенной, хотя всё было чисто прибрано и вымыто — чувствовалась рука Елены. Но белёный известью потолок потемнел от времени, обои вытерлись и пообтрепались, а на кухне ещё и потемнели от копоти.

Обстановка была более чем спартанской, диван, два старых кресла, чёрно-белый телевизор на тумбочке, в соседней комнате знакомые Михаилу ещё с давнего детства кровать, шкаф и стол. С брезгливостью рассмотрев жёлтую, с тёмными пятнами ванну, журналист не решился покайфовать в ней по полной форме, а просто принял душ.

Суточное бодрствование не оставило и следа от столичной бессонницы, и постелив более или менее приличные простыни на диване Шалимов рухнул в благодатную пропасть сна.

4. "ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА И ИСПОЛНИТЕЛИ…"