Проснулся Шалимов сразу, мгновенно, не затратив ни секунды на преодоление вяжущей истомы сна. Вместо сигнала будильника для него послужил осторожный скрежет металла, донёсшийся от входной двери. Быстро натянув трико и рубаху, он глянул на часы. Пересчитав с Московского на местное он понял, что сейчас уже десять часов вечера.

Михаил прихватил свою трость и прошёл в прихожую. Включив свет, он уставился на дверной замок и понял, что с другой стороны кто-то пытается его открыть. Равномерное поскрипывание и колыхание собачки замка подсказали ему, что незваные гости подбирают ключи. Судя по приглушённым голосам, доносящимся из-за двери, этих умельцев было как минимум двое. Шалимов как раз застегнул на рубахе последнюю пуговицу, когда замок не выдержал и, щёлкнув, открылся.

В эту секунду Михаил решил, что пора выразить поздним визитёрам своё возмущение подобным их поведением. Опёршись на трость, журналист со всей силы ударил ногой в дверь. Из-за неё донёсся болезненный вскрик, Шалимов ещё раз изо всей сильно пнул дверь, и она распахнулась во всю ширь. На слабо освещённой лестничной площадке стояли двое, мужик лет пятидесяти, с пропитой мордочкой типичного работяги, и парень, высокий, худой, в чёрной вязаной шапочке и синей куртке. Лица его Михаил толком рассмотреть не смог, тот прикрывал его обоими руками и, судя по тому как сквозь пальцы парня капала кровь, именно ему досталась вся сила удара массивной двери.

Несколько секунд все трое рассматривали друг друга, причём двое «гостей» выглядели явно ошеломлёнными. Наконец пострадавший парень решил высказать своё мнение о столь «радостной» встречи.

— Э, мужик, ты охренел что ли?! Ты же мне нос разбил!

— Я тебе сейчас вообще всю рожу разобью, — пообещал Шалимов, — какого хера вам тут надо? Чего ломитесь в чужую квартиру?

— Ты чё, козёл! Это уже наша квартира. Нас сам Лалёк сюда послал. Верно, Муха?