Со вздохом отложив в сторону галстук Шалимов посмотрел на себя в зеркало и решил, что он к выходу готов: брюки и рубашка на нём, пиджак выглажен и повешен на стул, и уже со спокойной совестью отошёл к письменному столу. Когда через десять минут Валентина подобно тропическому урагану ворвалась в спальню, Шалимов забыв обо всём на свете строчил очередную статью.

— Ты готов? — мимоходом спросила жена, с головой погружаясь в вечернее платье.

— Да, конечно, — рассеянно отозвался Шалимов. — Вот только галстук мне завяжи.

— Потом, это быстро, — отмахнулась она, приступая к главной части сборов — боевой раскраске деловой женщины.

В самый разгар этого важнейшего процесса в дверях появилась дочь Шалимовых, длинная, выше матери, пятнадцатилетняя девчонка переросток, типичный продукт столичной акселерации.

— Мам, мне это платье не идёт, — надув губы заявила она.

— Не говори глупости, — отрезала Валентина, сосредоточенно работая над своим левым глазом.

Шалимов, увлекшись статьёй, не обращал на перебранку женщин ни какого внимания, всё это было знакомо и привычно. От письменного стола он оторвался лишь когда Валентина, не всё что-то подкрашивая, в третий раз заявила, что уже почти готова.

— Давай твой галстук, — потребовала она.

С галстуком Валентина справилась за пару секунд, с ловкостью ковбоя накинула цивилизованное лассо на шею супруга, прищурилась и, мотнув головой, решительно заявила: — Нет, эта рубашка к этому галстуку не идёт.

— Почему не идёт? — удивился журналист. — Вообще, какая разница… — начал, было, он, но Валентина, уже пять лет работающая редактором на телевиденье, решительно и профессионально прервала прения в самом зародыше.

— Не спорь, я лучше знаю! Сними эту сорочку, одень кремовую, она выглажена, висит в шкафу. Да побыстрей, мы опаздываем!