Бабочку накрыло снежным сачком и вздернуло вверх, рывком унося в небеса - настолько неразличимые, что быть они могли как на расстоянии выстрела, так и в пределах достижения простертой руки.

"Пустое, пустое", - думал человек, вышагивая с чувством все большей легкости. Ему пришло на ум, что он называет пустым то, что покидало его в дороге; на деле опустошался он сам. Путнику стало любопытно узнать, насколько далеко может зайти этот процесс. Яички рассыпались в пыль, не успев попрощаться. "Ох!" - сказал человек, невольно останавливаясь и приседая: сухо выпрыгнули позвонки, сопровождаемые мертвой глистой спинного мозга - так называемой управляющей жилы. "Все?" - спросил человек, сидя на корточках и глядя под себя. Ему ответила тишина, и он выпрямился, несмотря на отсутствие привычного стержня. Встав во весь рост, он понял, что потерял глаза - выронил их, они сбежали, пока он тщился различить в игре поземки обретшие свободу кости.

"Ничего страшного, - уверил себя путник. - Пока - абсолютно ничего страшного. Здесь все равно ничего не видно".

Он ступил шаг, затем второй и третий, находя, что сделался более подвластным ветру. Теперь, по мере того как он продвигался вперед, вихри сгибали его податливую фигуру в любом угодном направлении.

С пальцев, с лица прохладными струйками стекали остатки соков.

"Пора прощаться, хозяин, - сказал ему мозг. - Доволен ли ты мной7"

"Что тебе ответить? - пожал плечами человек. - Ты всегда держал мой нос по ветру. И вел по верному следу".

"Это высокая похвала", - признал мозг, размягчаясь от удовольствия. Он хлынул в прорехи, образовавшиеся в твердом нeбе, и заполнил рот безвкусным тестом.

Человек пожевал и плюнул в клубящийся пар протяженным плевком. Ломкими ногтями колупнул запекшиеся корочки губ, ощущая в то же время, как тают, не видя себе выхода, кости из числа надежно скрытых. Он сделался вполне гуттаперчевым, но шел все равно, не видя и не слыша. Мгла облекала его в пленку, которая могла бы сойти за защитную, если бы нашлось, от кого защищаться.