"Аврора" грохнула средь ночи холостыми. Завыли псы. Перекрестился поп.. Бегут года, а эхо все не стынет, и Познер на экране морщит лоб. Свободны все шагать шеренгой в ногу, и все равны по-братски в нищете - Голодным - хлеб! Земля - народу! шутил Ильич в Казанской простоте. И верил сам! Не смейтесь, правда верил. Потом забыл о том, что говорил, поставив главным - торжество Идеи! Идею он всегда боготворил. И за Идею землю отобрали. И за Идею отобрали хлеб. И за Идею Троцкий, Блюхер, Сталин вели народ на жертвенник побед. Сейчас идеи выброшены. К Богу сам Президент почтенье показал. Шеренги сбиты, и толпой, не в ногу мы все пришли на рыночный вокзал...

ВЕТЕР

Ветер жестью стучал, на весь двор скрежетал, оторвавши кусок от карниза, листья клена считал и как дьяк причитал, подбираясь к красавице снизу. Вмиг подол ей задрал, заскулил, задрожал и отпрянул, боясь видно взбучки, два листочка сорвал, пять минут поиграл и отдал их красавице в ручки. Но она их стряхнула с улыбкой в траву - для игры плата слишком большая. Шляпку ниже пригнула, и он взмыл в синеву, стартовав с ее тульего края.

ПОРАЖЕНИЕ

Мы в ссоре вновь. Твои слова полны бесплотных осуждений. Они глупы... Ты не права... Я докажу... Но голова уже касается коленей твоих безумно стройных ног... Я побежден... Прости им Бог!

МАЛЬЧИК ХОЧЕТ В ТАМБОВ

Поезд мчался на Питер. В соседнем купе уже в сотый раз мальчик просился в Тамбов. Голова раскалывалась от выпитой с приятелями на перроне плохой водки, от спертого воздуха плацкартного вагона и от мальчика, который хочет в Тамбов. Я вышел в тамбур, закурил... Лязг вагонных колес, мелькание желтых огней за стеклом вагонной двери, в купе с набившей оскомину мелодией, головной болью, желанием опохмелиться и привели к созданию прилагаемого ниже "шедевра".