Тамара, совсем захлебнувшись, подскочила к "рафику", прервала заворчавшего было Савелова:
- Владислав Евгеньевич, миленький, у-у-ух, простите! Знаете же - бабе Зине подарок покупала. Вот - спрятать надо. Она сейчас уже тут будет. У-у-ух! Привет, Галя! Домой?..
Только коробку заныкали, показалась через дорогу от светофора семенящая Зинаида Григорьевна. По лицу её читалось: понабрала пискунам своим целое беремя подарков. Владислав Евгеньевич повеселел, засуетился.
- Быстренько, бабоньки, быстренько! Время не ждёт. Ну-ка, опля!
Он помог Гале Лукошко затащить коляску, сумку. Все устроились, расселись. Савелов обежал микроавтобус, взгромоздился за руль, дал двигателю питание, поправил бодро очки.
- Ну, с Богом!
В это обеденное пустынное время машины на московской трассе встречались редко. Савелов, выбравшись из города, поддал газу. Сейчас прокрутят пятнадцать кэмэ, свернут на свой родной проселок, а там до Глазково всего-то восемь верст. По обе стороны дороги сплошными зелёными стенами с белыми столбиками берёз тянулись дремучие лесополосы. Время от времени, на перекрестках, они обрывались широкими проломами, и тогда в просвет далеко были видны сочные ворсистые ковры овсов, свёклы, молодой кукурузы. Жизнь бурно цвела в красках обильного лета. В салоне "рафика" при открытых окнах приятно провевало, наносило запахом зелёней. Хорошо, покойно - самый отдых, когда хлопоты позади и ты в дороге.