- Вовсе нет. У меня семья: жена и дочь, большая, почти ваша ровесница. А почему вы решили?...

- Мне показалось, что у вас никого нет, кроме... - она слабо усмехнулась, - кроме Кваренги.

- Это правда, - угрюмо сказал Гущин. - Хотя я не понимаю, как вы догадались.

- Ну, это несложно, - произнесла она тихо, словно про себя.

- А вы? - спросил Гущин. - Вы, конечно, не одиноки? У вас семья, муж?

- У меня никого нет. Отец погиб на фронте, мать - в блокаду. Меня воспитала бабушка, она тоже умерла - старенькая. И замуж меня не берут. Но я не одинока, Сергей Иваныч.

Они остановились на мосту и стали глядеть на реку и белую ракету, вылетевшую из-под моста. И снова Гущина перенесло в его главную жизнь...

...Девушка лет семнадцати, разительно похожая на Гущина, его дочь Женя, мажется перед зеркалом. Гущин, по обыкновению листавший какой-то альбом с видами Ленинграда, увидел ее отражение в оконном стекле.

- Ты уже мажешься? - спросил он удивленно.

- Давным-давно! Ты не наблюдателен, папа.

- Спасибо. Не могу сказать, что ты меня обрадовала.

- Я, кажется, не давала подписки делать все тебе на радость.

- Разумеется! - принужденно усмехнулся Гущин.

- Или это было условием моего появления на свет? - безжалостно настаивала Женя.

- Ну, ну, перестань. Ты, как мама, любишь добивать противника.

- Что ж, у меня есть чему поучиться, - с вызовом сказала Женя.

Гущин не подхватил брошенной перчатки.

- Ты куда-то собираешься?

Женя пренебрежительно дернула плечами.

- Да ничего интересного!

- Слушай, а может, завалимся в Химки?

- Водные лыжи? - чуть оживилась Женя. - Жаль, я только что сделала прическу.

- А хочешь, пойдем в бар - по кружке ледяного пива с сосисками.

- Это соблазнительно. Но от пива толстеют.

- А в зоопарк? - упавшим голосом предложил Гущин.