яркого света На лице его заблудилась растерянная

улыбка, словно он не мог взять в толк, где находится. И

тут он услышал Наташин голос

- Вы устали, Сергей Иваныч, давайте я подложу вам под голову подушку.

- Спасибо, - смутился Гущин. - Я не умею пить. Отвык.

- Никто не умеет. Хотя и привыкли. Пойдемте, Сергей Иваныч.

- Куда же? - огорчился художник. - Мы только разгулялись.

- Гуляйте на здоровье, а Сергей Иваныч устал! - решительно сказала Наташа

Художник сжал Гущина в объятиях, поцеловал и прошептал, скрипнув зубами:

- Будешь снова - в гостиницу не смей, прямо к нам! Наташку обидишь... - Он не договорил, но бешеная слеза, застлавшая синий взор, заменила слово "убью!"

Гущин растроганно жал ему руку.

- Возьми пирога и беляшей, - уговаривала Наташу Гелла.

- Тетя Наташа, не уходи! - орали мальчишки, цепляясь за ее юбку.

- Наташа, - сказал юный Беляков, - я, конечно, слабец, но, если нужно, только скажи - сдохну за тебя! - и это было вполне искренне.

Наконец они выбрались из гостеприимного дома.

- Мне на улицу Ракова, - сказала Наташа - Пойдемте пешком.

- Конечно! - обрадовался Гущин. - Только выберем не самый краткий путь.

- Через Дворцовую площадь?...

На их пути Ленинград был щедро высвечен прожекторами, выгодно изымавшими из тьмы дворцы, обелиски, памятники. Они довольно долго шли молча, как вдруг Гущин движением слепца коснулся Наташи рукой. Она вопросительно глянула на него.

- Простите, - пробормотал Гущин, - я вдруг усомнился, что вы правда здесь.

Наташа не удивилась, сказала успокаивающе:

- Здесь, конечно, здесь.

- Я так благодарен вам за ваш Ленинград... Какие все славные, талантливые люди!

- Да... - рассеянно согласилась Наташа - Но почему-то сегодня я любила их меньше.

- Почему? - встревожился Гущин. Она помолчала