Мать. Пойду покажу Юле телеграмму (уходит).

Женя. Я сейчас выхожу (кладет трубку, поворачивается к Леониду). Это мой папа, он все боится, что б меня не украли. А мне, между прочим, уже восемнадцать лет.

Леонид. Да-а? Так может - коньячку?

Женя. Нет-нет, спасибо, я лучше пойду.

Леонид. Не смею задерживать.

Идут к двери.

Женя (останавливается). У вас руки нежные, как у женщины (хитро смотрит на Леонида).

Леонид. Вы что, подслушивали?!

Женя. Но вы так кричали, так страшно...

Леонид. Ну, это уже слишком. (Подталкивает ее к двери.) Пойдемте.

Женя. О-о-о! (кричит, хватается за щеку.)

Леонид (раздраженно). Черт возьми.

Женя. Что вы ругаетесь, лучше бы помогли.

Леонид. Пойдемте (берет ее за руку, подводит к столу, наливает коньяку). Пейте!

Женя. Нет, что вы!

Леонид. Пейте, пейте.

Женя (берет рюмку). Ну, раз вы настаиваете.

Леонид. Я настаиваю.

Женя. Только как лекарство.

Леонид (наливает и себе). Абсолютно (пытается чокнуться).

Женя (отводит рюмку). На похоронах не чокаются.

Леонид. Ах, да (выпивает).

Женя выпивает залпом, хватается за горло.

Леонид. Ничего, ничего, сейчас... (наливает воды) запейте. Вот, отлично.

Женя (понемногу приходит в себя, но, кажется, пьянеет). Что-то не то, вы как-то в сторону съехали.

Леонид. А зуб?

Женя. Фу, как невежливо напоминать.

Леонид с интересом смотрит на Женю. Та вдруг смущается, осматривает себя, поправляет воротник.

Женя. Что вы так смотрите?

Леонид. Как?

Женя. Не знаю. (Смущается, идет к двери). Я, кажется, пьяна, я пойду.

Леонид. Конечно, но если опять (намекает на зуб), не дай бог, конечно, приходите еще.

Женя (неуверенно). Но вы ведь не практикуете больше.

Леонид. Ну, напоследок.

Женя улыбается. Леонид помогает одеть пальто. Провожает. В этот момент звонок в дверь.