Мать (у нее глаза опять на мокром месте). А ты и есть женщина.

Леонид (улыбается). Почему?

Мать. Я хотела дочь, а родился ты. (Мать замолкает, будто что-то вспоминает.) Так говоришь, с красными колесами?

Леонид. Да, такие (показывает) большие деревянные. (Замечает, наконец, Женю). Так, пациент, почему здесь?

Женя. Бу-бу-бу (ей мешает говорить тампон).

Леонид. Сплюньте тампон.

Женя (пытается тут же выполнить указание врача.) Бу-бу-бу.

Леонид. Куда! Не на стол же. В руку.

Женя (отворачивается, сплевывает в ладошку тампон). Ой, так жжет, так жжет!

Мать. Зуб-то болит ли еще?

Женя. Спасибо, уже значительно лучше.

Леонид. Как это лучше, что значит значительно? Давайте я вам сделаю укол. Внутримышечно.

Женя (вскрикивает). Нет! Уже не болит, почти.

Леонид. Все-таки почти!

Женя. Нет, все прошло, мне уже можно идти?

Леонид. Да, и три часа нельзя есть.

Женя. Вы все шутите. Ну я пойду?

Леонид. А рюмашечку, на дорожку?

Женя. Нет, что вы, я не употребляю.

Леонид. Ну да, не употребляете, очень употребляете, вон щеки порозовели.

Женя. Это от мороза.

Звонит телефон. Леонид срывается, подбегает к аппарату.

Леонид. Але, але. (Слушает) Кого? (Слушает) Евгению? Такие здесь...

Женя (подбегает к телефону, выхватывает у Леонида трубку). Это меня. Папа! Зачем ты звонишь. (Слушает.) Ну что же со мной может произойти? (Слушает.) Нет, обычные советские люди. (Слушает.)