Третья дверь поддается подозрительно легко. На кушетке у стены лежит огромная волосатая спина, переходящая в не менее впечатляющие и волосатые ноги. Между спиной и ногами волосяной покров изрядно потерт. Из правой проплешины торчит кокетливо изогнутый шампур. Спина постанывает, а шампур покачивается.

— Что, нравится? — Большие сердитые серые глаза, оттененные ярко черным кантиком ресниц, глядят на меня в упор. В упор и без симпатии.

— Если вы об этом, — я киваю на кушетку, — то нет. Предпочитаю шашлык из баранины и кусочки поменьше. Если о глазах, то они нравятся. Мой любимый цвет, мой любимый размер.

— Слюшай, человек плохо, а ты смеяться. — Над спиной вырастает черная кудрявая голова. — Не хорошо, слюша, ай. По акценту я понимаю, что имею дело со специалистом человеком, не хуже меня разбирающимся в шашлыке.

— Извините. Больше не буду. — В принципе в небольших дозах я вполне переносим для окружающих. Иногда даже произвожу впечатление относительно воспитанного гражданина. Редко, но бывает.

— Ага. — Удовлетворенно стонет голова и снова прячется за спину.

— Может быть, вы выйдете? — Моя воспитанность не производит никакого впечатления на обладательницу серых глаз.

— Ага. — Не придумав ничего умнее, соглашаюсь я. Не знаю как кто, а я под таким взглядом начинаю нести всякую чушь. Думаю уже потом. Когда мной окончательно перестают интересоваться. Взявшись за ручку двери, я задаю вопрос, за ответом на который я сюда и пришел:

— К вам мой брат поступил. Говорят, автомобилем сбили. Вы не знаете?.. Петров Алексей?

— Знаю. Состояние стабильное. Перелом трех ребер, голени правой ноги, сильное сотрясение, ушиб позвоночника. Второй этаж. Палата двести десять. Девчонки из «скорой» сказали, что его сбили на тротуаре джипом.