Сестра вздохнула, кивнула головой.

- Яблоки еще висят,- продолжал Николай. - Последние. Бельфлеры белые с розовым, до чего сочные. Укусишь - прям захлебнешься соком. А старк, сорт такой, они сейчас прямо как кровь начинают запекаться. А мясо медовое...-Николай аж причмокнул, вспоминая.

Свояк засмеялся, достал из холодильника яблок, угостил:

- На, ешь. Настоящая антоновка. С базара.

Чужие я не ем, - отказался Николай.

- Почему?

- Они травленые-перетравленые всякой гадостью.

- Ну, брось,- отмахнулся свояк и захрустел яблоком.

- Вот и брось, - сказал Николай. - Я тоже так, пока не убедился. Ты Кузьмича помнишь? - спросил он у сестры.

- Конечно, - ответила Мария.

- Вот они с бабкой для базара яблоки держат. Глядят, чтобы ни один не пропал, чтоб червяк не ел. Каждую неделю опрыскивают - хлорофосом. Я Кузьмичу говорю: чего ты травишься, сам же их ешь. А он говорит: яд разлагается и только на поверхности. Ну, хрен с тобой, твое дело. А однажды зашел, а у него яблоки сушатся, только бабка порезала и разложила на солнышке. Гляжу, а меж ними мухи дохлые. Налетели, попробовали и ноги вверх. Я ему говорю: видишь? Он и глаза вылупил. Вот так вот разлагается, аж ноги вверх.

Сестра и свояк эту историю выслушали, повздыхали. Свояк недоеденное яблоко стал разглядывать, нюхать и сказал:

- Черти... А я что-то чувствую: поем яблок - и сразу болит... Тьфу. Лучше бы ты не рассказывал. Ну, ладно... Мы о чем говорили? О музеях...

Он принес справочник, сел рядом с Николаем и начал листать.

- Ладно, картины тебе не подходят. Но вот пожалуйста, музеи. Дарвиновский. Игорь! - крикнул он сыну. - Игорек! Дарвиновский музей... Это там мы смотрели коллекции бабочек, птиц? Колибри там, да?

- Да, - Игорь в дверях показался.