Он прислушался к этому звуку, Проплывавшему мимо полей, Потянул было смуглую руку К полинялой пилотке своей.

Да потом спохватился служивый, Закурил, на костыль опершись...

Приближался рассвет торопливый, Посветлела небесная высь.

Звук проплыл и растаял у плеса, У склоненных над речкой берез...

По песку заскрипели колеса, Подошел к переправе обоз. 1950 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.

* * * Ступая очень осторожно, Покрытый хвоей, мокрый весь, Дед срезал гриб ножом сапожным: "Назвался груздем - в кузов лезь!"

Прошел вперед, потом левее, С трудом скрывая торжество. И внук, почти благоговея, Смотрел ва деда своего.

Грибы стояли, как игрушки, Их даже трогать было жаль. А звук рожка летел с опушки И бередил лесную даль...

В семнадцать лет без лишней грусти Покинул парень светлый лес. Бойцом назвался, а не груздем И в тряский кузов молча влез.

И служба, трудная вначале, Была изучена, дай бог, Ребята званья получали, Уставы знали назубок.

А дед все так же поживает И пишет изредка в письме, Что ребятишкам подшивает Худые валенки к зиме.

Зато солдатам нет покоя, У них захватывает дух: Ведь время впереди такое, Где каждый месяц стоит двух.

Мелькают дни, проходят годы, Дорога дальняя пылит... Придя с учебного похода, Уснет усталый эамполит

И вдруг увидит при подъеме, Когда взлетает звук трубы, Что спит он с дедом на соломе, Вставать пора - и по грибы. 1950 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.

КАПИТАН Средь высоких сосен подмосковных Дом стоит над речкою, и там, За окном, в одной из тихих комнат, Спит сейчас полярный капитан.

Как обычно, снится капитану Ночи шестимесячной тоска, Плотные трехслойные туманы, Жизнь от смерти на два волоска.

Дыбятся тяжелые торосы, Видно, смерть шагает по пятам. Обратясь к отчаянным матросам, Говорит спокойно капитан:

- Умереть, товарищи, не поздно Никогда.