Весна, весна! Скудеет государство без золотого таинства любви; и если на бегу ты обознался - одну весну на выручку зови.

Пыль на зубах скрипит, и скряга-случай боится медный фартинг золотить; и ветреная туча рвет солнца не раскрученную нить.

В глазах темнеет. Липовую оголь, весна, зеленой влагою насыть!

Русь-тройка, как тебе молился Гоголь!

Нельзя, родившись здесь, Отчизну разлюбить!

Я сетовал на городишко свой, на то, что с каждым днем друзей теряю; что сам не свой, когда одни и те же бредни повторяю.

Бегом отсюда, больше - ни ногой - твержу себе, и в отпуск - рвусь обратно...

И понимаю: нет, я - не чужой, и кислотой разлук не вытравить родимые мне пятна.

Мой город, сохрани мой легкий след - не мраморной доской - вниманием к лит. смене; дай побарахтаться в газетной пене, и раз в десяток лет здесь вырастет поэт...

Привет, привет! Отхаркивая пыль, сбегаю к Каме по натруженным ступеням.

Как хорошо, что я не стал степенней; и как река, не утихает пыл!..

Катись, река! Далеко-далеко.

Впадай, как в сердце, в яростное море.

И мне б хотелось песенной строкой до сердца дотянуться вскоре.

Мне - 30 лет. Растет моя семья.

Еще не написал я главную из книжек, не побывал в Нью-Йорке и в Париже, но позади студенчества скамья.

Мой город, верь, я пронесу твои обветренные пыльные штандарты и - враг стандарта - на безликих картах я нанесу оазисы любви.

Прощай, прощай! Пусть долго не увижу но ты - как брат, с тобой в боренье я живу, чтоб воплотить мечтанья; ты мне ближе, чем то, что окружает наяву.

Моя страна, шестая часть земли, я не боюсь в признанье повториться: ты голосу Провинции внемли, провидцы происходят из провинций!

Коров рязанских льется молоко и пермские работают заводы.