— Ну? — спросил он, позволяя себя гладить.
— А… идея? — тихонько сказала девочка, посматривая на него умоляюще.
— Посади свинюшку за стол… — многозначительно раздалось ей в ответ, и она смолкла.
— Ну, ладно, — решила Руся спустя некоторое время, — пусть про идею ты думай один, и я буду думать одна, а завтра мы друг другу признаемся, у кого лучше.
IV
Но оказалось, что врозь они оба ничего «про идею» выдумать не могли. Сперва открылся в этом Петр Петрович, а вслед за ним и Руся.
— Странное дело, папа, — сказала девочка, — без тебя я и так и сяк поворачиваю все слова, а ничего не выходит. А когда ты начинаешь говорить, и у меня являются свои мысли.
— Да ведь и мне без тебя туго, — признался отец, — разве это я один выдумываю? Это мы с тобой оба выдумываем, оттого оно и выходит. Лучшее, мой друг, чем наградил бог людей, — это способность брать и давать. Впрочем, тебе оно еще непонятно.
— Очень даже понятно! Напрасно ты так думаешь. Это как мы летом хотели с Сережей залезть на дерево и не могли. Тогда он мне подставил спину, и сперва я влезла, а потом я ему оттуда руку протянула — и он влез.
Петр Петрович улыбнулся умненькой своей дочке и велел принести Пушкина. Книга была раскрыта на «Рощах карийских», и оба приступили к извлечению идеи.
— Вернемся для начала к четырем главным персонам, — сказал Русе отец, — мы их с тобой маловато разобрали. Вот ты мне их и опиши по пальцам.
— Во-первых (Руся загнула указательный палец), пещера: она неподвижна и таится. Во-вторых (Руся загнула средний палец), сосны: они склонились кругом пещеры. В-третьих (Руся загнула четвертый палец), плющ: он обвился снаружи пещеры и заслоняет се. В-четвертых (Руся загнула мизинчик), ручей: он сперва звонко сбегает сверху, а потом разливается по всей роще и успокаивается.