Звонкой дугою С камня на камень сбегает, пробив глубокое русло, Резвый ручей…

Руся повторила стихи вслед за отцом, и вышло очень красиво. Потом она повторила еще раз, от себя, и взяла медленные, низкие ноты на словах «пробив глубокое русло».

— Это я знаешь почему? — объяснила она отцу. — Ручей так сильно с высоты бросился, что пробил себе сам глубокое русло. Это надо подчеркнуть!

— Подчеркивай, — согласился Петр Петрович. — Теперь заметь себе: звон был, когда он струйками сбегал сверху. Но вот он прибегает вниз, и звон прекращается:

Тихо по роще густой, веселя ее, он виётся Сладким журчаньем.

— Ах, как хорошо, папа, — блаженно вздохнула Руся, — ты только обрати внимание на слова «веселя ее, он виётся». Это выходит, будто «ее — виё», и мне представляется в виде восьмерки или завертушки. Как будто ручеек течет по ровному месту зигзагами, правда?

Петр Петрович кивнул, улыбаясь.

— И нужно тут понизить голос, но сделать его полней… Так. Больше удовлетворенности! Ну, повтори теперь все стихотворение сначала.

Руся встала, сложила руки и наизусть прочитала:

В рощах карийских, любезных ловцам, таится пещера. Стройные сосны кругом склонились ветвями и тенью. Вход в нее заслонен, сквозь ветви, блестящим в извивах, Плющем, любовником скал и расселин. Звонкой дугою С камня на камень сбегает, пробив глубокое русло, Резвый ручей… Тихо по роще густой, веселя ее, он виётся Сладким журчаньем.

— Хорошо, — похвалил Петр Петрович, когда она кончила.

Но у Руси было, видимо, еще что-то на душе. Она подошла к кровати, худенькой рукой обняла своего тощего папу и погладила его по спине.