И смерть последнюю черту

Кладет на синий лоб.

1931

ДЕВУШКА

Степная девушка в берете

Стояла с дынею в руке,

В зеленом плюшевом жакете

И ярко-розовом платке.

Ее глаза блестели косо,

Арбузных семечек черней,

И фиолетовые косы

Свободно падали с плечей.

Пройдя нарочно очень близко,

Я увидал, замедлив шаг,

Лицо, скуластое, как миска,

И бирюзу в больших ушах.

С усмешкой жадной и неверной

Она смотрела на людей,

А тень бензиновой цистерны,

Как время, двигалась по ней.

1942

СОН

Полдневный зной мне сжег лицо.

Куда идти теперь?

Стена. Резная дверь. Кольцо.

Стучи в резную дверь!

За ней узбекский садик. Там

В теки ковер лежит.

Хозяин сам - Гафур Гулям

С цветком за ухом спит.

Есть у Гафур Гуляма дочь.

По очерку лица,

Халида смуглая точь-в-точь

Похожа на отца.

Но только меньше ровный нос,

Нежнее кожи цвет.

И говорят пятнадцать кос,

Что ей пятнадцать лет.

Она в саду цветет, как мак,

И пахнет, как чабрец.

Стучи в резную дверь... но так,

Чтоб не слыхал отец.

1942

АРАЛЬСКОЕ МОРЕ

Пустыня. В штабелях дощатые щиты.

Дымок над глиняной хибаркой.

И вдруг средь этой черствой нищеты

Проплыл залив, как синька, яркий.

Проплыл. Пропал. И снова степь вокруг.

Но сердце этой встрече радо.

Ты понимаешь, милый друг,

Как мало радости нам надо?

1942

СЫР-ДАРЬЯ

Еще над степью не иссяк

Закат. Все тише ветра взмахи.

Под казанком трещит кизяк.

Вокруг огня сидят казахи.

Угрюмо тлеет свет зари.

Века проходят за веками.

И блещут воды Сыр-Дарьи,

Как меч, засыпанный песками.

1942

ЧЕТВЕРОСТИШИЯ

СТАРЫЙ ГОРОД

Над глиняной стеной синеет небо дико.