Прошлое и счастье, и обман.

27 января, 1974.

x x x

В этом городе тени такие другие,

И на лицах горит отражение чьих-то побед.

И в глазах - светлой мутью придонной иная стихия,

Незнакомая жизнь, пригласившая нас на обед.

Как здесь люди живут? И о чем говорят на рассвете,

И молчат - ни о чем? о запретном? о добром? о злом?

Незаметны в песке, семенят полустертые дети:

Оттиск блеклой монеты в ленивом нутре городском.

Городок этот спит, полуспит и храпит, просыпаясь

На скрещеньи путей, между Питером став и Москвой,

Между Львовом и Таллином, между Херсоном и Нарвой,

Только сам он - нездешний, а, может быть, и никакой.

Нет в нем брестских и гродненских чисто-прохладных вокзалов,

Светлых новых дорог и больших придорожных кафе,

И заботят людей и в большом, и, наверное, в малом,

Только мысли о смерти своей.

Так в плену эти добрые люди

Прозябают у жизни. И в ней

Что их держит тут? Что их не будит

Посреди долгих диких ночей,

Почему их не тянет к вокзалу

На двенадцать железных путей?

Но кому-то из них не хватало б

Малой родины этой своей...

Март, 1974. Жлобин

Модифицированное в 1988 году

черновое стихотворение

x x x

После сумрака ночи и рева мотора,

После свежей ночной темноты

В нас огнями врывается город

На пороге безумной мечты.

Он на грани недоразуменья:

Ослепил, захватил, охватил,

И кварталы в огнях, и строенья

Как из фильма. И я посетил

Кинотеатр огромный и важный,

Чтоб сравнить впечатления, но

Я отдал предпочтение все же

Виду города, а не кино.

Эти толпы на мощных ступенях

Зданий светлых, пространства охват

Мне напомнили светлые тени

Городов, что за ночью лежат.

Городов, что лежат за пределом мечты,