Вестибюль полицейского участка был небольшой и почти уютный. Я подошла к столу дежурного, сообщила, что у меня назначена встреча, и он позвонил по телефону детективу Одессе.

– Он сейчас подойдет.

Детектив Одесса открыл дверь и, увидев меня, спросил:

– Вы мисс Миллоун?

– Да.

– Я Винс Одесса, – сказал он, и мы пожали друг другу руки. – Проходите сюда.

– Благодарю.

Придержав дверь, он пропустил меня вперед. Детектив был в голубой рубашке с темным галстуком, хлопчатобумажных брюках и начищенных черных полуботинках. Темноволосый, с плоским затылком: похоже, в младенчестве спал он исключительно на спине. Он был выше меня – у меня метр семьдесят, а у него, наверное, метр семьдесят пять. Он шел впереди, я за ним. Мы вошли в дверь с табличкой «Отдел расследований».

– Шелли говорила, что вы, кажется, по делу Перселла, – бросил он через плечо.

– Да. Меня наняла его бывшая жена.

Одесса сдержанно сказал:

– Я подозревал, что она что-нибудь предпримет. На прошлой неделе она сюда приходила.

– И каково ваше мнение о ней?

– Согласно Пятой поправке я обязан блюсти права граждан.

Его кабинет оказался крохотной комнатушкой: стены выкрашены в серый цвет, на полу дешевый ковролин. Он уселся на стол, предоставив мне единственный имеющийся стул. На столе стояла фотография его семейства: жена, три дочери и сын. Брови у Одессы были густые и темные, а глаза голубые.

– Итак, чем могу вам помочь?

– Точно не знаю. Я бы с удовольствием послушала вас. Если вы, конечно, не возражаете.

– Да ради бога. – Он потянулся к стопке дел, лежавших тут же, вытащил снизу пухлую папку, пролистал ее. – Я только что получил эту должность.