Я свернула налево, во внутренний дворик, и увидела Генри – он залез на лестницу и вставлял в окно своей спальни дополнительные рамы. Температура в Санта-Терезе редко опускается ниже плюс десяти, но Генри родом из Мичигана и смену времен года отмечает тем, что поздней весной ставит на окна жалюзи, а поздней осенью – вторые рамы.

Генри помахал мне рукой и легко слез с лестницы.

– Что-то ты сегодня рано, – заметил он.

– Да вот решила окна закрыть, пока дождь не начался.

– Что ж не позвонила? Я бы сам закрыл.

– Да я все равно мимо ехала. У меня в пять встреча на Палома-лейн. Новый клиент. В чем я уверена на девяносто девять процентов.

– В чем причина сомнений?

– Дело меня заинтересовало, но я сомневаюсь, что смогу чем-нибудь помочь. Мне предлагают найти того самого доктора, который недавно пропал.

– Помню, читал. Что, о нем по-прежнему никаких известий?

– Угу. Его бывшая жена считает, что полиция не проявляет должной инициативы.

– У тебя получится. – Сказав это, он вернулся к лестнице, сложил ее и понес через дворик к гаражу, ловко обошел свой «шевроле» 1932 года и повесил лестницу на стену. – Есть время чайку попить? – спросил он, вернувшись.

– Лучше не сейчас. Встретимся вечером у Рози.

Рози – владелица венгерской таверны, где Уильям, старший брат Генри, служит теперь управляющим. Уильям с Рози поженились в прошлом году на День Благодарения и живут в ее квартирке над рестораном в ста метрах отсюда. Уильяму восемьдесят семь лет, а Рози, раньше клявшаяся, что ей идет седьмой десяток, сейчас признает, что уже пошел восьмой.

Я зашла к себе, положила сумку на табуретку и закрыла все окна. Поднявшись наверх, я надела чистый белый свитер и джинсы, к ним – твидовый пиджак, туфли сменила на ботинки и погляделась в зеркало в ванной. Получилось ровно то, чего я и ожидала от джинсов с пиджаком. Ладно, сойдет.