- 9
Прислушайся к гулу раздолий неезженных, Прислушайся к бешеной их перебежке. Расскальзывающаяся артиллерия Тарелями ластится к отзывам ветра. К кому присоседиться, верстами меряя, Слова гололедицы, мглы и лафетов? И сказка ползет, и клочки околесицы, Мелькая бинтами в желтке ксероформа, Уносятся с поезда в поле. Уносятся Платформами по снегу в ночь к семафорам. Сопят тормоза санитарного поезда. И снится, и снится небесному постнику...
Возможность
B девять, по левой, как выйти со страстного, На сырых фасадах - ни единой вывески. Солидные предприятья, но улица - из снов ведь! Щиты мешают спать, и их велели вынести. Суконщики, с.Я., То есть сыновья суконщиков (Форточки наглухо, конторщики в отлучке). Спит, как убитая, тверская, только кончик Сна высвобождая, точно ручку. К ней-то и прикладывается памятник пушкину, И дело начинает пахнуть дуэлью, Когда какой-то из новых воздушный Поцелуй ей шлет, легко взмахнув метелью. Во-первых, он помнит, как началось бессмертье Тотчас по возвращеньи с дуэли, дома, И трудно отвыкнуть. И во-вторых, и в-третьих, Она из гончаровых, их общая знакомая!
Десятилетье Пресни
(отрывок)
Усыпляя, влачась и сплющивая Плащи тополей и стоков, Тревога подула с грядущего, Как с юга дует сирокко. Швыряя шафранные факелы С дворцовых пьедесталов, Она горящею паклею Седое ненастье хлестала.
- 10
Тому грядущему, быть ему Или не быть ему? Но медных макбетовых ведьм в дыму Видимо-невидимо.
. . . . . . . . . . . . . . . Глушь доводила до бесчувствия Дворы, дворы, дворы...И с них, С их глухоты - с их захолустья, Завязывалась ночь портних (иных и настоящих), прачек, И спертых воплей караул, Когда - с канатчиковой дачи Декабрь веревки вил, канатчик, Из тел, и руки в дуги гнул, Середь двора; когда посул Свобод прошел, и в стане стачек Стоял годами говор дул.