Работу он начал с того, что послал за Поповым. Попов пришел скоро, опять осторожно заглянул в дверь.

- Входи! - Ваганов вышел из-за стола, пожал руку Попову, усадил его на стул. Сам сел рядом.

- Как твое имя?

- Павел.

- Ну, как там?.. Дома-то?

Попов молчал... Посмотрел серыми своими глазами на следователя. Какие все же удивительные у него глаза: не то доверчивые сверх меры, не то мудрые. Как у ребенка ясные, но ведь видели же эти глаза и смерть, и горе человеческое, и сам он страдал много... Не это ли и есть сила-то человеческая - вот такая терпеливая и безответная? И не есть ли все остальное - хамство, рвачество и жестокость?

- Ничего вроде... А что? - спросил Попов.

- Не говорил с женой?

- Мы с ей неделю уж не разговариваем.

- Не заметил в ней никаких перемен?

- Заметил. - Попов усмехнулся, - Вчера вечером долго на меня смотрела, потом говорит: "Был у следователя?" - "Был, - говорю. - А что, тебе одной только бегать туда?"

- А она что?

- Ничего больше. Молчит. И я молчу.

- Возьмут они свои заявления назад, - сказал Ваганов. - Еще разок вызову, может, не раз даже... Думаю, что возьмут.

- Хорошо бы, - просто сказал Попов. - Неохота сидеть, ну ее к черту. Немолодой уже...

- Павел, - в раздумье начал Ваганов про то главное, что томило, хочу с тобой посоветоваться... - Ваганов прислушался к себе: не совестно ли, как мальчишке, просить совета у дяди? Не смешон ли он? Нет, не совестно и вроде не смешон. Что уж тут смешного! - Есть у меня женщина, Павел... Нет, не так. Есть на свете одна женщина, я ее люблю. Она была замужем, сейчас разошлась с мужем и дает мне понять... - Вот теперь только почувствовал Ваганов легкое смущение - оттого, что бестолково начал. - Словом, так: люблю эту женщину, а связываться с ней боюсь.