- Ну, елки зеленые! - все больше изумлялся Ваганов. - Это уж совсем... мрак какой-то. Как же жить-то?

- Так и жить: укрепиться и жить. И не заниматься самообманом. Какой же она друг, вы что? Спасибо, хоть детей рожают... И обижаться на их за это не надо - раз они так сделаны. Чего обижаться? - В правде своей Попов был тверд, спокоен. Когда понял, что Ваганов такой именно правды и хочет - всей, полной, - он ее и выложил. И смотрел на молодого человека мирно, даже весело, не волновался.

- Так, так, - проговорил Ваганов. - Ну нет, Попов, это в тебе горе твое говорит, неудача твоя. Это все же не так все...

Попов пожал плечами.

- Вы меня спросили - я сказал, как думаю.

- Это верно, верно. Я не спорю. Спорить тут надо целой жизнью, а так... это...

- Конечно. Каждый так и живет - с самого начала. Скажи мне тогда: "Не женись, мол, Пашка, ошибесся". Что я на это? Послал бы подальше этого советчика и делал свое дело. Так оно и бывает.

- Да-да, - согласился Ваганов. - Это верно. Ну хорошо. - Он встал. Попов тоже встал. - До свидания, Павел. Думаю, что они возьмут свои заявления. Только ты уж...

- Да нет, что вы, товарищ Ваганов! - заверил Попов. - Больше этого не повторится, даю слово. Глупость это... Чего из их выколачивать-то? Пусть им самим совестно станет. А то мне же и совестно - нашумел... Хожу, кляузами занимаюсь, рази ж не совестно?

- Ну до свидания.

- До свидания.

Только за Поповым закрылась дверь, Ваганов сел к столу - писать. Он еще во время разговора с Поповым решил дать Майе такую телеграмму:

"Приезжай. Палат нету - все мое ношу собой. Встречу. Георгий".

Он записал так... Прочитал. Посвистел над этими умными словами все тот же мотив: "Я играю на гармошке..." Аккуратно разорвал лист, собрал клочочки в ладонь и пошел и бросил их в корзину. Постоял над корзиной... Совершенный тупой покой наступил в душе. Ни злости уже не было, ни досады. Но и работать он бы не смог в этот день. Он подошел к столу и размашисто, но весь лист, написал: