- Получишь Глинку.

- Я, я...- сказал дядя Леша, - я, я...

- Ты, ты, - передразнил его узнанный незнакомец, - ты, ты. Дерут тебя коты.

Тут-то дядю Лешу и осенило.

- А вы не говорите такими словами, - обнаглел он. - И не обращайте это в шутку. А лучше объясните, куда это вы расхищаете социалистическое имущество, которое я поставлен караулить за семьдесят рублей в месяц?

- Ох и петух! - развеселился Глинка. - Молодец! Храни! Бди! Наберешь себе полмешка, - разрешил он и приказал: - Ну, давай! Давай! На вахту!

Тогда дядя Леша помог ему донести мешок до легковушки, и Михаил Петрович уехал. Уехал, но фары все-таки так и не включил.

Счастливый дядя Леша набрал в мешок разрешенного стекла, вынес мешок из склада, сел на него и стал бдеть дальше, не имея сна ни в одном глазу.

И действительно, по прошествии некоторого времени заскрипели немазаные колеса и появилась подвода. Так тихонечко - тихонечко. Даже тише еще, чем машина.

Сторож, который уже приобрел некоторый опыт в делах подобного рода, не стал кричать про стрельбу, а наоборот, сделался и сам как бы тих, а внешне даже будто спящ.

Ну и конечно. Выходит из склада с полным мешком не кто иной, как сам десятник Пугачев.

Десятник Пугачев тяжело дышал под мешком, а дядя Леша ему эдак повелительно:

- Стой. Нет, стой. Врешь. Шалишь. Не уйдешь. И поклацал затвором.

Пугачев скинул мешок с могучего плеча и очень удивился:

- Это ты, дядя Леша? А ты че не спишь? Ты спи, время позднее.

- Как тебе не стыдно, Федор! Немедленно положь мешок взад, а то я буду стрелять и составлять акт. А может, и Глинке пожалуюсь. Он тебе покажет стекло! Все скрозь него увидишь!

- Ну, что ты, Суворов, - не соглашался Пугачев. - Разве же так можно? Ведь мы все люди и должны помогать друг другу, как братья. Ты, наверное, спросонья одурел? А? Сознайся, дядя Леша. Ведь одурел? Тебе нужно в дурдом к Плеваке записаться.