В седьмом часу утра остекленевшая Обь издает дробный, цокочущий звук, словно в воде работает гигантская трещотка, которую вертит отчаянный, веселый человек. Это от правого берега, от Карташева, описав навстречу пологую дугу, идет катер рыбаков стрежевого песка -- так называют здесь место, где рыбачит бригада. Катер называется "Чудесный". У него на коротком флагштоке вьется голубой вымпел, из трубы выпархивают колечки дыма. Похоже, что "Чудесный" курит папиросу. Он не режет обскую воду, а скользит по ней, как по стеклу.

На бортах катера - рыбаки. В брезентовых спецовках, в зюйдвестках, в глубоких резиновых сапогах, голенища которых привязаны к поясам сыромятными ремнями, они стоят, прислонившись к палубной надстройке, курят и покачиваются вместе с катером.

"Чудесный" приближается к берегу. Насколько охватывает глаз, рыбаки видят пологий песок; за ним - тальники, дальше - небольшая горушка, на ней высокий осокорь с поломанной верхотинкой, поодаль от него- шест с флагом, а вдоль песка, растянувшись почти на километр, висит на кольях стрежевой невод.

Катер разворачивается и, взбурлив воду обратным ходом винта, резко останавливается. Подтянув голенища сапог, рыбаки прыгают в воду.

Первым на Карташевский стрежевой песок спрыгивает бригадир Николай Михайлович Стрельников - полный, солидный человек. Отряхнувшись и басовито прокашлявшись, он озирает берег начальственным взглядом.

- Где Верхоланцев? Вот вопрос! - строго спрашивает он невысокого старика; тот, стоит позади него, но бригадир не поворачивается к нему. Нарушение трудовой дисциплины - вот ответ!

- Степка!.. Не должен бы... нарушить. Не должен бы! - говорит старик и часто моргает, словно в оба его глаза попали соринки.

Это самый пожилой рыбак в бригаде, которого все здешние зовут дядя Истигней, по-нарымски произнося его имя Евстигней. У него густые вьющиеся волосы, большой, свисающий с лица нос. Моргает дядя Истигней вследствие полученной на фронте контузии.